Неточные совпадения
— Однако надо написать Алексею, — и Бетси села за
стол, написала несколько строк, вложила в конверт. — Я пишу, чтоб он приехал обедать. У меня одна дама
к обеду остается без мужчины. Посмотрите, убедительно ли? Виновата, я на минутку вас оставлю. Вы, пожалуйста, запечатайте и
отошлите, — сказала она от двери, — а мне надо сделать распоряжения.
Щербацкий
отошел от них, и Кити, подойдя
к расставленному карточному
столу, села и, взяв в руки мелок, стала чертить им по новому зеленому сукну расходящиеся круги.
— Ага! попались! — закричал он, маленькими шажками подбегая
к Володе, схватил его за голову и начал тщательно рассматривать его макушку, — потом с совершенно серьезным выражением
отошел от него, подошел
к столу и начал дуть под клеенку и крестить ее. — О-ох жалко! О-ох больно!.. сердечные… улетят, — заговорил он потом дрожащим от слез голосом, с чувством всматриваясь в Володю, и стал утирать рукавом действительно падавшие слезы.
Другой — тоже шаркнул, но молча, и оба очень быстро
отошли к своему
столу.
Она величественно
отошла в угол комнаты, украшенный множеством икон и тремя лампадами, села
к столу, на нем буйно кипел самовар, исходя обильным паром, блестела посуда, комнату наполнял запах лампадного масла, сдобного теста и меда. Самгин с удовольствием присел
к столу, обнял ладонями горячий стакан чая. Со стены, сквозь запотевшее стекло, на него смотрело лицо бородатого царя Александра Третьего, а под ним картинка: овечье стадо пасет благообразный Христос, с длинной палкой в руке.
На ответ, что «вышла», он велел Марфенькин букет поставить
к Вере на
стол и отворить в ее комнате окно, сказавши, что она поручила ему еще с вечера это сделать. Потом
отослал ее, а сам занял свою позицию в беседке и ждал, замирая от удалявшейся, как буря, страсти, от ревности, и будто еще от чего-то… жалости, кажется…
На лбу у ней в эти минуты ложилась резкая линия — намек на будущую морщину. Она грустно улыбалась, глядя на себя в зеркало. Иногда подходила
к столу, где лежало нераспечатанное письмо на синей бумаге, бралась за ключ и с ужасом
отходила прочь.
Он забыл свои сомнения, тревоги, синие письма, обрыв, бросился
к столу и написал коротенький нежный ответ,
отослал его
к Вере, а сам погрузился в какие-то хаотические ощущения страсти. Веры не было перед глазами; сосредоточенное, напряженное наблюдение за ней раздробилось в мечты или обращалось
к прошлому, уже испытанному. Он от мечтаний бросался
к пытливому исканию «ключей»
к ее тайнам.
«Спинджак» опять выиграл, вытер лицо платком и
отошел к закуске. Косоглазый купец занял его место и начал проигрывать карту за картой; каждый раз, вынимая деньги, он стучал козонками по
столу и тяжело пыхтел. В гостиной послышался громкий голос и сиплый смех; через минуту из-за портьеры показалась громадная голова Данилушки. За ним в комнату вошла Катерина Ивановна под руку с Лепешкиным.
А так как начальство его было тут же, то тут же и прочел бумагу вслух всем собравшимся, а в ней полное описание всего преступления во всей подробности: «Как изверга себя извергаю из среды людей, Бог посетил меня, — заключил бумагу, — пострадать хочу!» Тут же вынес и выложил на
стол все, чем мнил доказать свое преступление и что четырнадцать лет сохранял: золотые вещи убитой, которые похитил, думая отвлечь от себя подозрение, медальон и крест ее, снятые с шеи, — в медальоне портрет ее жениха, записную книжку и, наконец, два письма: письмо жениха ее
к ней с извещением о скором прибытии и ответ ее на сие письмо, который начала и не дописала, оставила на
столе, чтобы завтра
отослать на почту.
Она не помнит, она помнит только, что подбежала
к нему, поцеловала его, но как они перешли через комнату, она не помнит, и он не помнит; они только помнят, когда они уже обходили мимо кресел, около
стола, а как они
отошли от двери…
Но теперь я решил изрезать эти святцы и, когда дед
отошел к окошку, читая синюю, с орлами, бумагу, я схватил несколько листов, быстро сбежал вниз, стащил ножницы из
стола бабушки и, забравшись на полати, принялся отстригать святым головы. Обезглавил один ряд, и — стало жалко святцы; тогда я начал резать по линиям, разделявшим квадраты, но не успел искрошить второй ряд — явился дедушка, встал на приступок и спросил...
Мать встала из-за
стола и, не торопясь
отойдя к окну, повернулась ко всем спиною.
Настенька не могла более владеть собой: ссылаясь на головную боль, она быстро
отошла от навязчивого кавалера, подошла
к отцу, который с довольным и простодушным видом сидел около карточного
стола; но, взглянув на нее, он даже испугался — так она была бледна.
В саду «Эрмитаж» как-то
к нам подошел щеголевато одетый пожилой, худенький брюнет с бриллиантовым перстнем и протянул с любезными словами Н.И. Пастухову руку. Тот молча подал ему два пальца и, отвернувшись, продолжал разговаривать со мной. Брюнет постоял и немного конфузливо
отошел от
стола.
Отошел, запер Лермонтова в ящик своего
стола и принялся за работу. В мастерской было тихо, люди осторожно расходились
к своим
столам; Ситанов подошел
к окну, прислонился лбом
к стеклу и застыл, а Жихарев, снова отложив кисть, сказал строгим голосом...
Потом
отошёл в угол,
к шкафчику, наклонился, а на
столе — разные вещи и, между прочим, бумажник.
Варвара Михайловна. Перестань, Влас! (Встает и медленно
отходит от
стола к двери на террасу.)
(Арбенин входит, кланяется, подходя
к столу; потом делает некоторые знаки и
отходит с Казариным.)
Белогубов. Ну, как угодно. Не знаю, братец, за что обижаете. Я со всем расположением… (
Отходит к своему
столу.)
Его жест смутил Фому, он поднялся из-за
стола и,
отойдя к перилам, стал смотреть на палубу баржи, покрытую бойко работавшей толпой людей. Шум опьянял его, и то смутное, что бродило в его душе, определилось в могучее желание самому работать, иметь сказочную силу, огромные плечи и сразу положить на них сотню мешков ржи, чтоб все удивились ему…
Маклаков встал из-за
стола,
отошёл в угол и оттуда поманил Евсея
к себе.
Дулебов садится на скамейку с правой стороны, с ним рядом садятся: Смельская, неподалеку от них Мелузов и Негина;
к ним подходят с левой стороны Великатов и Бакин. Трагик сидит в прежнем положении,
к нему подходят Вася и лакей из буфета, который ставит бутылку и рюмки на
стол и
отходит к стороне. Публика частию стоит, а частию садится за столики в глубине. Потом Мигаев.
Лаевский то садился у
стола, то опять
отходил к окну; он то тушил свечу, то опять зажигал ее. Он вслух проклинал себя, плакал, жаловался, просил прощения; несколько раз в отчаянии подбегал он
к столу и писал: «Матушка!»
Чекалинский потянул
к себе проигранные билеты. Германн стоял неподвижно. Когда
отошел он от
стола, поднялся шумный говор. — Славно спонтировал! — говорили игроки. — Чекалинский снова стасовал карты: игра пошла своим чередом.
— Пять?… — Он покраснел,
отойдя к стене у
стола, где висел шнур с ручкой, как у звонка. — Смотрите, Санди, как вам будет удобно есть и пить: если вы потянете шнур один раз, — по лифту, устроенному в стене, поднимется завтрак. Два раза — обед, три раза — ужин; чай, вино, кофе, папиросы вы можете получить когда угодно, пользуясь этим телефоном. — Он растолковал мне, как звонить в телефон, затем сказал в блестящую трубку: — Алло! Что? Ого, да, здесь новый жилец. — Поп обернулся ко мне: — Что вы желаете?
— Кончите, — сухо ответил Истомин и
отошел к большому
столу.
Возвратясь в столовую, Гаврила Афанасьевич казался очень озабочен. Сердито приказал он слугам скорее сбирать со
стола,
отослал Наташу в ее светлицу и, объявив сестре и тестю, что ему нужно сними поговорить, повел их в опочивальню, где обыкновенно отдыхал он после обеда. Старый князь лег на дубовую кровать, Татьяна Афанасьевна села на старинные штофные кресла, придвинув под ноги скамеечку; Гаврила Афанасьевич запер все двери, сел на кровать, в ногах
к.<нязя> Лыкова, и начал в полголоса следующий разговор...
Отец и мачеха не хотят ее знать. Везде расставили сторожей, чтобы даже близко не допускать ее
к усадьбе. (
Отходит с доктором
к письменному
столу.) Как легко, доктор, быть философом на бумаге и как это трудно на деле!
Отойдя в уголок, оборотясь спиною
к присутствующим и закусив с аппетитом, он воротился
к конторщику, поставил на
стол блюдечко, зная цену, вынул десять копеек серебром и положил на прилавок монетку, ловя взгляды конторщика, чтоб указать ему: «что вот, дескать, монетка лежит; один расстегайчик» и т. д.
Она молча указала лорнетом в угол, — там, на мольберте, стояла картина — река, деревья. Я удивленно взглянул в лицо женщины, странно неподвижное, а она
отошла в угол комнаты,
к столу, на котором горела лампа под розовым абажуром, села там и, взяв со
стола валета червей, стала рассматривать его.
Но клоун Эдвардс, очевидно, не в нормальном состоянии. Он не в силах выдержать до воскресенья обещания, данного режиссеру, не в силах бороться против тоски, им овладевшей, его настойчиво опять тянет в уборную,
к столу, где едва виднеется почти опорожненный графин водки. Он выпрямляется, потряхивает головою и
отходит от мальчика нетвердыми шагами. Облик его постепенно затушевывается окружающею темнотою, пропадает, наконец, вовсе — и снова все вокруг охватывается мраком и тишиною…
Петр, Елена и Татьяна стоят все трое плотной группой пред Бессеменовым, при его словах: «Куда ты можешь идти?..» — Татьяна
отходит в сторону
к столу, где стоит мать.
Баба(выходит из комнаты стариков, проходя мимо
стола, сует себе под платок булку и, подходя
к двери, говорит). Тише!
Отходит!..
Артемьев. Тайны? Так я не мешаю, продолжайте. Я-то уж в вас не нуждаюсь. Свиньи. (
Отходит к соседнему
столу и требует себе пива. Все время слушает разговор Феди с Петушковым, перегибаясь
к ним.)
Огуревна уходит. Вера Филипповна
отходит от
стола к дивану. Входят Константин, одет бедно, пальто короткое, поношенное, панталоны в сапогах, и Иннокентий.
Он забирал опорожненные миски, а девки, по знаку маменьки, из другой комнаты поданному и с прикриком:"девчата, а нуте! заснули?" — опрометью кидались
к столу, собирали тарелки, сметали руками со
стола хлебные крошки, кости и прочее, устраивали новые приборы, и, окончив все,
отходили в сторону.
Дульчин. Револьвер, говорю я! (Подходит
к столу.)
Отойди, убью!
Выражение лица Ферапонтова в ту же минуту изменилось: по нем пошли какие-то багровые пятна. Он скорыми шагами заходил по комнате, грыз у себя ногти, потирал грудь и потом вдруг схватил и разорвал поданное вместе с деньгами бурмистром объявление на мелкие кусочки, засунул их в рот и, еще прожевывая их, сел
к столу и написал какую-то другую бумагу, вложил в нее бурмистровы деньги и, положив все это на
стол,
отошел опять
к окну.
Садятся
к столу. Половой наливает им стаканы и
отходит к стороне. Пьют молча.
Дормедонт. Нет, маменька, ничего; вот только в среднем пальце владения не было, а теперь
отошло. Сейчас я за писанье. (Садится
к столу и разбирает бумаги.)
(Арбенин входит, кланяется, подходит
к столу, потом делает некоторые знаки и
отходит с Казариным.)
Кунин провел рукой по глазам, и ему показалось, что рука его от этого стала мокрой. Он
отошел от окна и мутными глазами обвел комнату, в которой ему еще слышался робкий, придушенный голос… Он взглянул на
стол…
К счастью, отец Яков забыл второпях взять с собой его проповеди… Кунин подскочил
к ним, изорвал их в клочки и с отвращением швырнул под
стол.
Ловко бросив подносы один за другим на столик,
отошел он
к среднему
столу и там, подбоченясь фертом, стал пристально разглядывать Алексея с Елистратом.
Пан Чижевский (читает подорожную). «Из Варшавы в Санкт-Петербург майору Рославлеву». (
Отходит к письменному
столу.)
Обиженный и взволнованный до крайности, Урбенин
отошел от
стола и стал
к нам боком. Скрестив на груди руки и мигая глазами, он спрятал от нас свое багровое лицо за веточку и задумался.
Ко мне в кабинет вошел сотрудник и прервал нашу беседу. Заметив, что я занят и взволнован, этот сотрудник повертелся около моего
стола, с любопытством поглядел на Камышева и вышел. По уходе его Камышев
отошел к окну и стал дышать на стекло.
С тем же тупым, безличным взглядом подошел он
к столу, рассеянно налил рюмку водки, рассеянно пропустил ее сквозь зубы и, не закуся ни кусочком хлеба, медленно
отошел на прежнее место.
Подобно белой птице с черными крыльями, я лечу, почти не касаясь пола, по кругу и не узнаю наших гостей, кажется, зачарованных моей пляской… Легкий одобрительный шепот, как шелест ветра в чинаровой роще, перелетает из конца в конец зала… Старики
отошли от карточных
столов и присоединились
к зрителям. Отец пробрался вперед, любуясь мною, он восхищен, горд, я слышу его ободряющий голос...
Мгновение «ужасной, немой борьбы». Свидригайлов
отходит к окну, не глядя, кладет на
стол ключ от выхода.